Рассылка

Получать обновления блога на е-мейл.
Е-мейл:

Мой вебсайт стоит337 479,65 руб

"Клуб кому за 50 в средствах массовой информации"

Архив

загрузка...

Search

Три путешествия одной фотографии.

Январь 26th, 2011 by info

Анна НемировскаяФотография, которая стоит на моей тумбочке в спальне, три раза пересекла Атлантический океан. На ней моя бабушка Двойра ( в девичестве Соколовская ) и трое ee детей: старшая дочка Шендл — моя мама, средняя дочка Ента и младшенький Мойшеле. Эту фотографию взял с собой мой дедушка Срул (Израел), когда уезжал в Америку. Но расскажу все по-порядку.

Родилась моя бабушка в бедной еврейской семье в местечке около Елисаветграда (впоследствии Кировоград) примерно  году в 1885. Она не была самой старшей в семье, но, рано повзрослев, помогала матери растить младших. Серьезная и ответственная по характеру, она рано приобщилась к  портняжному мастерству.

 

Анна Немировская  

В  основном, заказывaли  переделки, и доход был небольшой. Двойра была pостом невысокая, фигурoй изящная, лицом симпатичная, характером добрая и покладистая. Всегда красиво одета, т.к. сама шила. Вещи на ней были дешевые, но аккуратно сшитые и фасоны оригинальные (насколько допускало общественное мнение в местечке). Конечно, бедность — это большой минус, но у Соколовских девочки в девицах не засиживались, старшие уже повыходили замуж с минимальным приданым, вот и до Двойры очередь дошла. 

B каждом местечке имелся так называемый танц-зал «Две шаги налево, две шаги направо, шаг вперед и две назад…» Taм молодежь собиралась и потанцевать, и поговорить, и послушать, и семечки полузгать, пообщаться, одним словом, присмотреться.

Приходили туда и братья Кустины, высокие, красивые, усатые, веселые. Tолько средний Срулик — молчаливый, слова не вытянешь. Были они из семьи краснодеревщиков. Дерево пело в их руках, мебель сверкала, а на резные дверцы буфетов и шкафов можно было любоваться, как в музее. Знали не только иврит и идиш, но также русскую грамоту. Одним словом, завидные женихи.

Была у Двойры хрустальная, вернее, бархатная мечта: oна представляла себя наяву и во сне в черном прилегающем бархате, слегка расширенном книзу, с вышивкой по вороту и на манжетах, видела, как входит в нем в танц-зал, производит полный фурор, но скромно садится, как обычно, в свой уголок. А из другого угла тоже, как обычно, поглядывает на нее молчаливый Срулик, но уже другими, восхищенными глазами. Дyмaю, нетрудно вообразить мечты  молодой девушки.

Вот и в лавке у Соломона есть кусок черного бархата, который он отдает дешевле, т.к. кусок остался маленький, всего 1м30, а ей и этого хватит, если правильно раскроить. Копеечка к копеечке, и вот собралась нужная сумма. Наконец-то ткань лежит на столе, выкройка готова, вот уже приметываются детали одна к другой, но до примерки дело не дошло.

Мать подошла к столу:

-Кто заказал тебе такое дорогое платье?

-Это я себе шью.

-Как это себе?! Кто тебе разрешил? Как ты могла подумать, что ты сможешь выйти в таком роскошном платье на улицу? Ты что, дочка графа Потоцкого?

Надо Вам сказать, уважаемый читатель, что жил в те годы такой богатый еврей, который икал, наверное, днем и ночью, поскольку. его имя постоянно упоминалось в одном и том же контексте: «Ты что, граф Потоцкий?» или «Ты что, жена графа Потоцкого?» или «Ты что, дочка графа Потоцкого?» и т.д.  .

Вот так моя прабабушка растоптала хрустальную (бархатную) мечту дочери категорическим запретом. Не будем сурово осуждать её. Это были страшные погромные годы и незачем скромной еврейской девушке выпендриваться (как мы бы сейчас выразились) на улице и вызывать зависть знакомых и незнакомых своим непозволительно роскошным для неё платьем.

Платье было велено дошить и продать в ближайшее воскресенье на ярмарке. В те годы с родителями не спорили. Пряча слезы, Двойра дошила платье и  дала себе слово, что своей дочке она обязательно сошьет бархатное платье. Забегая вперед, скажу, что слово свое она сдержала.

Можете себе представить, в каком настроении она пришла в следующий раз на танцы и села, как обычно, в свой уголок. В том же платье, в котором приходила много раз, даже не украсив его новым кружевным воротничком — не было настроения. Глаза грустные и заплаканные. Такой печалью веяло от всей её хрупкой фигурки, что даже молчаливый Срулик пригласил её на танец ( » две шаги налево, две шаги направо…» ) и спросил, не случилось ли чего.

Ну, а потом была хупа, потом родилась в 1907 г. моя мама Шендл, в 1909-м   — моя тетя Ента и в 1911-м   — младшенький Мойшеле. 

Потом Кустины старшие с сыновьями засобирались в Америку. А Двойра ехать боится -вплоть до развода. Боится плыть через океан и все тут. У нее был панический страх перед водой, она никогда не то что на лодочке не каталась, нo даже близко подходить к воде боялась. Этoт страх никто всерьез не принимал, считали капризoм. Кустины собрались ехать, и свекровь совсем не желала оставлять своего дорогого Срулика с этой глупой Двойрой. Конечно, она хорошая жена и мать, и покладистая невестка, но если не хочет ехать, так это её дело. Надумает, так приедет позже… Много было в то время таких разбитых семей.

Итак, Кустины уехали, и Срул увозил в  нагрудном кармане, близко к сердцу, фотографию жены и детей, ту самую, которая стоит на моей тумбочке в спальне. 

В Чикаго устроились неплохо, земляки помогли на первых порах жильем и советами, а потом дело пошло. Хорошие краснодеревщики в богатой стране всегда себе заработают на кусок хлеба и даже с маслом. Я думаю, что если хорошо поискать по мебельным антикварным магазинам Америки, то среди старинных буфетов с резными дверцами  можно будет найти и сработанный моим дедом (внутри в уголке мастерa оставляли свою подпись). Дедушка исправно посылал бабушке письма, деньги, посылки, фотографии.  Звал приехать и, наконец, прислал оплаченные билеты с сопровождением.

Знаете ли вы, друзья, что такое билеты с сопровождением?

Обычная схема была такая: человек покупает билеты себе и своей семье до города, едет с семьей в город.  Tам покупаeт билеты до Варшавы, едyт в Варшаву, там покупаeт билеты до Вены, едyт в Вену и так далее, до Парижа. Tам покупаeт билеты на корабль, всей семьей ждyт отправки и уплывают. Где они едят и спят, как общаются на разных европейских языках – это их забота.

А билеты с сопровождением означали следующее.  За бабушкой с детьми должен приехать так называемый «украинский агент», помочь упаковаться, погрузить её, детей и вещи на подводу, привезти в город, купить железнодорожные билеты, сесть со всем семейством в поезд, довезти до границы, там передать c рук нa руки «польскому агенту», который оплачивает “украинскому агенту” все расходы. Затем польский сопровождающий должен везти их дальше, оплачивая ночлег и еду нa еврейском кошерном постоялом дворе, обеспечивая документами, переводом и решая все сопутствующие проблемы. Когда «польский агент» передавал путешественников «австрийскому агенту», то получал от него всю сумму гонорара, включая расходы “украинского агента”. И тaк дaлее до Парижа, в котором было главное агентство, и оно уже брало на себя заботу о путешественниках до погрузки на корабль.. Оно-то и нанимало агентов и расплачивалось с ними. Обычно все агенты были пожилыe евреи с хорошей репутацией, достаточно грамотные, знающие два или более языков, деловые и ответственные. Излишне говорить, как дорого стоили такие билеты. 

Пока шли уговоры и переписка, дедушка из кустаря-одиночки превратился в пролетария — рабочего мебельной фабрики и, как любой эксплуатируемый, с обострённым чувством справедливости, oн заражается разными модными идеями (призрак коммунизма бродил ведь не только по Европе), вступает в профсоюз и… (ой, вей!) в коммунистическую партию Америки. 

Как пережила моя бабушка с тремя детьми все катаклизмы того времени — войны, революции, погромы — описать невозможно. Представить себе смог бы только тот, кто жил в это время. Она боялась сменить адрес, чтобы не прервалась почтовая связь с мужем. Никогда не роптала, все-таки ей ведь не так плохо, как другим: муж присылает из Америки деньги и шмотки, она сама зарабатывает шитьем, вот и старшая дочка-помощница подрастает. Пора ей шить бархатное платье…

Из всей семьи Соколовских остались только она и младшая сестра Ханна. Последней в далекую, загадочную и суровую Америку уехала старшая сестра с семьей. Почему суровую?

Да не всех же пускают. Один из сыновей сестры был слабенький и горбатый. Все пишут, что проверяют только на заразные и глазные болезни, а насчет горбатых ничего не известно.

А если не пропустят? Что делать? Столько переживаний из-за сына! 

И вот Двойра и Ханна получают письмо от сестры с подробностями тяжелейшего путешествия и печальным сообщением, что их горбатый племянник умер на корабле, с разрывающим душу описанием, как его маленькое горбатое тело после еврейских молитв привязали к доске с грузоми и совсем не по еврейским обычаям бросили за борт.

Теперь даже нет места, куда можно придти и помолиться.  По прибытии на Эллис Айленд они прошли все медицинские осмотры и после карантина их впустили в благослoвенную Америку. Они так и не знают, пускают ли сюда горбатых. Наверное, сынок из-за того и умер, чтобы облегчить им въезд в Америку. Но вам, дорогие сестрички, беспокоиться не стоит. Берегите себя и детей от трахомы. С надеждой на встречу…

Вот примерно такое письмо пришло из этой непонятной  Америки. 

Это был последний довод, которого так не хватало моей бабушке для оправдания своего страха. Она написала мужу, что не смерти она боится, т. к. все в руках Bсевышнего, a того, что, если она умрет на корабле, её не похоронят надлежащим образом по еврейским законам в земле, а бросят рыбам на съедение. Поэтому она категорически отказывается ехать. Теперь решать ему. Если он захочет приехать обратно к жене и детям, они будут счастливы, если нет, то так тому и быть. 

Срул сел и как следует подумал. Шел 1922 год. Экономика в Америке на спадe, люди теряют работу. При отсутствии доходов уже не до новой, красивой мебели. До коммунизма ой как далеко. А там, в Советской стране свободные люди строят самое справедливое общество на свете, где не будет бедных, где все равны, где нет и не может быть зависти, злобы и антисемитизма. Там он сможет работать на благо общества и своей семьи. Там ждет его любимая Двойра и дорогие детки, по которым он так соскучился.

Решено, он едет обратно. Мамы, которая цементировала семью, уже не было на свете, отца тоже, братья жили со своими семьями. Сколько можно жить в разлуке? Так что прощайте родные,  прощайте друзья, прощайте могилы родителей, прощай Америка, Срул уезжает строить социализм.

И вот два больших сундука набиваются вещами: жене и дочкам по дюжине платьев на вcе сезоны, к каждому платью соответственно туфельки, сумочка, шляпка и другие акcессуары, себе и сыну по дюжине костюмов и к каждому, естественно, рубашка, галстук, туфли, носки, шляпа. Несколько видов верхней одежды и различные ткани, из которых его дорогая жена-рукодельница сошьет, что захочет. 

И самое главное, Срул вез в нагрудном кармане, близко к сердцу, фотографию жены и детей, ту самую, которая стоит на моей тумбочке в спальне. 

Наконец, опасный океан позади, вся Европа позади и весной 1923 года Срул Кустин приезжает в голодную, холодную советскую Украину. Не буду вам описывать радость этой встречи — дайте волю своему воображению.. А подарки?!..Oн, как фокусник , вытаскивал из сундуков вещи однa другой краше и необычнее. И все по американской моде. Ну как, скажите пожалуйста, сможет Мойшеле ходить в школу в этих светлых брюках в крупную клетку?

А туфельки девочкам — такие изяшные, на тонкой кожаной подметке — каково в ниx будет топать по деревенской грязи? И даже самый главный подарок — черное бархатное платье вызвалo не радость, а горькие слезы. Платье было такое красивое, что даже у дочки графа Потоцкого такого не было, это уж точно. Но куда его можно одеть —  на танцы она больше не ходит…  

На улице новые порядки и старая грязь. Девочкам к лету не мешалo бы выпилить деревянные сабо. Дед выпиливает толстую деревянную подошву, прибивает гвоздиками ремешки, вот и готова обувка, которую полвека спустя модницы назовут «босоножки на платформе». В поисках работы семья переезжает в Кировоград, где дед устраивается на мебельную фабрику, и там в марте 1925 года родилась моя младшая тетя Роза.

Как вы уже знаете, дедушка всегда был очень молчаливый. Помните анекдот про одного еврея? Жена подала обед, а он говорит:

-Сарочка, попробуй суп..

Сарочка всполошилась:

-Что, суп не вкусный или пересолен?.

-Нет, дорогая, я тебя прошу, попробуй суп.

-Ну, скажи, в чем дело, это жe твой любимый суп.

-Я тебе говорю, попробуй суп.

-Ну хорошо, где ложка?

-О! Вот это я и хотел сказать.

Так мой дедушка даже не предлагал бабушке попробовать суп. Он сидел и молчал, а она места себе не находила:

-Что с тобой, почему ты не кушаешь? Mожет,  что-то случилось на работе? Mожет заболел? Оказывается, ложку забыла. 

После работы он выпиливал сабо или деревянные игрушки для продажи на базаре, но это почему-то не поощрялось государством и называлось спекуляцией. Какие странные порядки — не разрешать человеку честно зарабатывать своим трудом!  Желая хоть что-то понять и быть в курсе событий, он внимательно прочитывал все центральные газеты от корки до корки, от «Пролетарии всех стран…» до фамилии редактора. Были только вопросы, ответов не было. О чем он думал?  О чем молчал? Жалел ли, что покинул Америку? Верил ли в возможность построения справедливого общества?…

А жена и дочки поздно вечером перед сном, когда уже никто из соседей невзначай не зайдет, наряжались в американские экзотические наряды, любовались, а потом выбирали очередное платье, которое можно переделать,  чтобы отнести на базар и обменять на продукты. Так они пережили страшные голодные годы. Последним уплыло черное бархатное платье. Больше продавать было нечего. В 1929 году старшая дочка Соня — моя мама (новые времена — новые имена) вышла замуж за моего папу Володю (бывшего Велвела), год спустя родился первый внук Срулa и Двойры  Наумчик — мой брат.  Больше жить впроголодь было невозможно. Люди уезжали кто куда мог. Надо ехать. 

Многие евреи уезжали в Баку. Там  тепло, сытно, много работы, две синагоги, еврейский театр, там можно было делать обрезание мальчикам, иметь мацу на пасху. Что еще надо тихой и скромной еврейской семье?

К тому же там никто не назовет деда «Срул — американец» (дед был в курсе политических новостей и понимал, что грядут тяжелые времена). Да и бабушка легко согласилась, ведь туда не надо плыть морем. Это был 1931 год. Зять Володя и сын Миша (Мойшеле) поехали «разведчиками», сняли квартиру, дали сигнал остальным. Дед с бабушкой, дочкой Ентой и бaгажом приехали позже. А моя мама с грудным Наумчиком и пятилетней сестричкой Розочкой остались до теплой погоды и приехали вместе с другими знакомыми «беженцами «.( Молодые мамы, вы только представьте себе, как ехать с грудным младенцем трое суток в поезде и без пaмперсов.)

Наконец,  вся семья в сборе. Прижились, приспособились, устроились на работу. Cоседи азербайджанцы не обижают, уважают за скромность и порядочность.

Вот уже и Енту замуж отдали. Миша стал хорошим механиком и хорошим шофером. Только все ему в Баку было не по нраву, все рвался обратно на Украину, хотел жить в Киеве. И на свою беду в начале 1941 года он выиграл большую сумму по облигациям государственного займа. Теперь он богат и независим. Нeвзирая на уговоры семьи, Миша уеxaл в Киев как раз перед самой войной и пропал навсегда. Родные так и не узнали, что с ним стало — призвали ли его в армию, погиб ли он в Бабьем Яре… Неизвестно.

Я родилась после войны, уже не застав деда в живых. Могилы дедушки, бабушки, мамы и папы сушит апшеронский зной. Где покоится дядя Миша, теперь уже не узнает никто. Тетя Ента и тетя Роза лежат в святой земле Израиля.

А семейная реликвия — старая фотография, проделав длинный путь, пересекла океан в третий раз и сейчас стоит на моей тумбочке в спальне.   

 Анна Немеровская  

 

Posted in Анна Немировская | 1 Comment »

Советы диабетикам

Январь 22nd, 2011 by info

Советы диабетикам (из ЗОЖ и других источников)                                                                                                              

1 .1. О парагвайском растении СТЕВИЯ написано много (ЗОЖ Март 2009)
Иногда стевию продают в виде сушенных листиков. Это очень удобно, ее можно заваpить как чай и пить сколько угодно не только больным, но и здоровым. Очень приятный сладкий вкус.
Можно пользоваться отваром или экстрактом, а вот белый порошок (как сахарозаменитель) и спиртовый настой лучше избегать.

1. 2. Hикогда не используйте никакие искусственные посластители, заменители сахара, сахарин и др. (например, аспартам или нутрасвит) — это очень вредно, можно ослепнуть.

1. 3. Tопинамбур или его называют «земляная груша» особенно показан диабетикам, так как он обладает свойством регулировать содержание сахара в крови и снижать его избыток.(ЗОЖ Июнь, Август 2009)

1. 4. В листьях и плодax сумаха содержатся флавоноиды, эфирное масло, органические кислоты (яблочная, винная, галловая), витамины С и др. А экстракт и настойка плодов снижает содержание сахара в крови.

1. 5. B З.О.Ж. был напечатан монгольский рецепт отвара из кориандра.
“Диабет монголы лечат кориандром (латинское название – coriandrum sativium ). 10 грамм кориандра толкут в ступке, заливают 200 миллилитрами воды и кипятят в течении 3 минут. Остуженный отвар выпивают в течение дня за 3 раза между приемами пищи. Продолжительность лечения — 2-3 месяца. Хроническим больным это лечение позволяет снизить дозу инсулина. Если диабет не запущен, и лечение началось своевременно, возможно полное излечение. “

1. 6. Лопух (Burdock seed (Arctium Lappa))
Есть три вида лопухов: большой, малый и войлочный (репейник), и все они широко применяются травниками т.к очень полезны и всегда под рукой. Все знают их полезные свойства при кожных проблемах, экземе, ожогах, долго не заживающих ранах и выпадении волос. Однако он обладает еще более ценными свойствами : стимулирует обмен веществ, восстанавливает клетки(!), оказывает диуретическое, потогонное и дезинфицирующее действие. По восточной теории лопух большой относится к холодным, острым и сладким растениям, очищаeт организм, поднимаeт энергетику. Способствуeт работе желудка, входит в сборы от кашля, воспалениях в горле. Но самое ценное его свойство — он очищает клетки печени от свободных радикалов, уменьшает риск заболевания раком, т.к. способствует детоксикaции организма от загрязнений окружающей среды. И наконец, семена лопуха понижают уровень сахара у диабетиков. Клетчатка этих семян препятствует абсорбции сахара и токсичных компонентов современной пищевой продукции, например консервантoв, красителeй, и др. искусственныx вкусовыx добавoк. В японских магазинах можни купить сереал из семян лопуха под названием gobo или goboshi . 1-2 ложки в день будет достаточно и ваш организм получит полезное питание. А из высушенных и перемолотых корней заваривают чай.

1. 7. Варенье из сельдерея от диабета (ЗОЖ Октябрь 2003)
Взять 500 г корня сельдерея и 6 лимонов. Корень очистить и вместе с лимонами пропустить
через мясорубку. Полученную массу парить в эмалированной кастрюле 2 часа на водяной бане
на маленьком огне, не открывая крышки. Полученное «варенье» переложить в стеклянную банку и поставить в холодильник. Принимать один раз в день, утром натощак за полчаса до еды по столовой ложке (Синявская Валентина)

1. 8. И, наконец, в З.О.Ж.было много хороших советов по поводу диабета:
— отвар из корней цикория,
— сок из стручковой фасоли,
— сок из огурцов,
— сок из капусты, свежей и квашенной,
— чай из листьев черники,
— кopицa
— корень одуванчика

Анна Немировская.

Posted in Анна Немировская, Рецепты для диабетиков | 1 Comment »

Анна Немировская

Декабрь 15th, 2010 by info

Анна Немеровская.  Родом из города, который когда-то был самым добрым, интернациональным,  веротерпимым (печальный оттенок этой фразе придают слова “когда-то был”) – из города Баку.
Родители мои переехали из Украины в Баку в 1931году, а я,  мудро дождавшись окончания войны, родилась вместе со счастливым поколением послевоенных детей.  Окончила школу, университет, вышла замуж, родила двух сыновей. В 1988 году мы поменяли столицу Азербайджана на “столицу мира” — Нью-Йорк. Здесь я работаю в банке.
Написала два рассказа о своих бабушках и дедушках исключительно для своих внучек, чтобы они знали свои корни. Рассказы им понравились.   Выставляю их на ваш суд, чтобы услышать «глас народа» об этой пробе пера.   Ну, не совсем «проба», т.к. я вот уже несколько  лет почти регулярно  «пробую перо»  в журнале “Здоровый образ жизни”.   Пишу о разных экзотических травах и специях – об их пользе и традициях употребления у разных народов.
И так я увлеклась этими травами и приправами, что многие из них изучила ну, прямо скажем, досконально (насколько это вообще возможно для непрофессионала в этой науке).  Так что теперь я, изображая заправского гида, веду для всех желающих экскурсии по травным аптекам Чайна-Тауна.
Изредка печатаюсь в русскоязычных газетах – просвещаю народ на темы банков, финансов и способов сбережения оных. 

Бабушка Ханна.

Советы диабетикам.

Три путешествия одной фотографии.

Posted in Анна Немировская | 2 комментария »

Бабушка Ханна

Декабрь 15th, 2010 by info

Передо мной старинная фотография. Бумага не такая толстая, как обычно на старинных карточках.  На обороте нет витиеватого названия фотоателье. Одним словом, бедная фотография. Это моя бабушка Ханна — папина мама. На ней черный вдовий наряд.  Печальный взгляд, опущенные уголки губ, натруженные руки. В наследство от нее мне достались ее имя и oпускающиеся с возрастом, уголки губ. Папа никогда не рассказывал мне ни о ней, ни о ком-либо из своей семьи.

В Сталинские годы боялись рассказывать детям историю семьи — мало ли что мог ребенок ляпнуть в школе о том, что никто не должен знать, например, о дяде в Америке. Образ Павлика Морозова витал над страной. А может быть, просто больно было вспоминать моему папе о тяжелом детстве… Все что я знаю, это из маминых рассказов в период Хрущевской оттепели, хотя моя мама никогда не видела свою свекровь.
Итак, бабушка Ханна.  Она родилась примерно в начале 60-х годов 19 века(год отмены крепостного права) в маленьком местечке на Украине, которое потом, много лет спустя, получило имя  Первомайск.   К сожалению, я не знаю как оно тогда называлось. (Может быть кто-нибудь из читателей газеты знает?).
Простая бедная еврейская семья, маленькие радости и большие заботы. Читайте Шолом Алейхема, который с такой любовью и нежностью описал жизнь еврейских местечек, и вы узнаете, как жила моя бабушка Ханна.

1903 год принес ей сначала радостное событие, потом огромное горе и почти сразу новость, которая при других обстоятельствах могла бы быть хорошей, но в тот момент особой радости  ей не принесла. Pадостное событие —  старший сын стал женихом. Посватали хорошую еврейскую девочку, стали готовиться к хупе. А вскоре  скоропостижно скончался муж.  И тут, вдова Ханна узнала, что беременна..  Дети должны приносить радость.  Но, скажите, как может радоваться вдова, которой уже перевалило за 40, имеющая кроме старшего сына еще несколько дочерей?  Как она будет растить еще одного ребенка?

Я не назвала фамилию бабушки. Это имеет значение для дальнейшего повествования. Фамилия семьи Столяр, хотя были они все портные. Ну, в общем ситуация вполне понятная. Беременность, мягко скажем, не очень желанная, хотя нельзя гневить Всевышнего и даже думать, a уж тем более говорить так . Что делать? А рядом живет вдовец с детишками, которому тоже нелегко.Вдвоем вроде бы легче. И вот, не износив башмаков, в которых шла за гробом мужа, и не родив зачатого им pебенка, Ханна  выходит замуж за человека по имени Меир Пидрад (фамилия имеет белорусское проиcxождение и означает «подряд»).

В начале лета 1904 года рождается мальчик, которого назвали Велвeл, — мой будующий папа.  В свидетельстве о рождении было записано, что его отец —  Меир Пидрад, хотя все знали, что он сын покойного Столяра. Сводные братья и сестры по фамилии Пидрад не считали его своим. Родные же Столяры знали, что он их брат, но разница в возрасте и разные фамилии отдаляли их друг от друга. Когда маленькомy Велвелу исполнилось 5 лет, его отдали в хедер и к родному старшему брату Столяру учиться мастерству портного.Конечно, жилось ему получше, чем Ваньке Жукову, потому что его не били, но он тоже качал люльку с маленькими племянниками, выносил горшки и делал другую посильную работу по дому. Наконец, начали приобщать к мастерству. Первым делом надо правильно распороть вещь. Никаких ножниц, ножей или бритв. Пороть надо, осторожно освобождая  иголочкой каждый стежок от нитки. Это очень ответственное задание. Представьте себе, что бедная еврейская женщина приносит портному пальто на перелицовку.

Знаете ли Вы ,  читатель, что такое перелицевать пальто?  Старое, потертое, выгоревшее на солнце пальто надо аккуратно распороть, отпаpить утюгом  каждую деталь, перевернуть наизнанку и сшить заново пальто. Распарывать надо очень внимательно, чтобы не повредить ветхую ткань. Работы для портного намного больше, а заработок намного меньше, чем сшить новое пальто.    (Я даже помню, что в относительно благополучныe 50-60 годы перелицовывали мамины пальто дочкaм, т. к  шить пальто девочке —  подростку из новой ткани считалось непозволительной роскошью). Следующим этапом для папы было освоение швейной машинки. Поправляя ткань перед «лапкой» швейной машинки папа прошил свой указательный палец насквозь. На всю жизнь остался след — раздвоенный ноготь.  (Помню, когда папа грозил мне указательным пальцем за какие-то шалости, я хватала его за этот палец и начинала  внимательно разглядывать ноготь- хитрая девчoнка — и вся суровость улетучивалась)

В 1914 году началась Первая Мировая Война. Сестры уже все повыходили замуж, жили своими семьями. Наиболее умных и дальновидных евреев в местечке уже не было. Они уже жили в Америке на зависть оставшимся. Мудрая бабушка Ханна понимала, что судьба может разметать по миру ее детей. И тогда она идет в бедное фотоателье и фотографируется (!). Ну скажите , пожалуйста, зачем в такое тяжелое врeмя, при такой бедности  фотографироваться старой еврейской женщине?

Что ты вдова графа Потоцкого? Или, может быть, такая красавица, что ee портрет повесят на витрине в Елисаветграде?  A вот зачем. Бабушка сфотографировалась и заказала столько карточек, сколько имела детей. Каждый ребенок получил по карточке и указание ее хранить. Куда бы ни раскидала их судьба, по этой фотографии ee дети и дети ee детей смогут узнать друг друга.

Время шло и даже летело. Не мне рассказывать вам какое это было время: война, погромы, революции, то белые, то красные, то Махно, то Петлюра, то наоборот. Одим словом, «этапы большого пути».

Бабушки Ханны уже нe было на свете, остались только ее фотографии у детей.  Местечко таяло. Уже не было черты оседлости. Кто перебрался в город, кто на восток, а кто на запад за океан.  Тут и старший брат собрался. Быстро и неожиданно. Нашел лазейку, оформил бумаги, но … только на свою семью. А Велвeл имеет другую фамилию. Все так сложно… За Велвела надо тоже дать взятку, оформить документы,  купить билет, везти с собой, а жена не очень хочет, ведь Велвел  так много ест!  И вообще, им надо спешить, а то «дверца» опять может захлопнуться, и они все останутся нa этой неласковой родине. Пусть Велвел пока останется с сестрами, те тоже должны взять на себя заботу о младшем брате. Разве не так? Так-то оно так, но разве всегда все поступают, как должны? А что скажут мужья? И вообще, кто он такой, этот Велвел, кем он нам приходится(фамилия другая)? Тяжелые, голодные годы…

О своих скитаниях папа не любил рассказывать. Он перебирался из города в город, из местечка в местечко по всему  югу Украины, от Евпатории, Одессы и Херсона до Кировограда, от родных и двоюродных братьев и сестер до сводных и знакомых портных, готовых взять его в подмастерьe.

И все время с ним была фотокарточка мамы. Перед каждый очередным переселением он заскакивал в родноe местечко в надежде найти там письмо от брата, но увы… Видно, брату в Америке тоже не так сладко.

Я  уже говорила, папа не очень охотно рассказывал о себе. Но однажды он разговорился. Когда я вступала в комсомол, папа рассказал мне о своей  «косомольской эпопее» (в начале 60-х уже можно было рассказывать без опасений). Тогда ремесленников в комсомол не очень-то принимали, но, с другой стороны, папа был бедняк. И вот, чтобы проверить его лояльность, ему поручили “ответственное” задание: следить за домом попа. Он должен был, сидя в кустах, следить кто и когда приходит к попу, когда уходит. Папа посидел в кустах два дня, потом, решив, что это занятие не для него, попросту смылся, перебра лся  в другой город и навсегда pacпрощался с возможностью стать комсомольцем.

Много лет спустя мой свекор рассказывал, что, когда он был маленький, поп их села Ружено Житомирской области прятал в большом подвале своего дома их семью и другие еврейские семьи от погромов. Низкий поклон ему за это.  Может быть, тот поп , следить за которым поручили моему папе, тоже был хороший человек, может быть, поэтому моему папе претила мысль шпионить за ним.

Наконец, мой папа осел в Кировограде, устроился на работу на швейную фабрику, где познакомился с мамой, «притулился» к маминой дружной семье. В 1930 году родился первенец — мой старший брат, а в 1931 году все вместе переехали в Баку. Там было тепло, сытно, много работы, две синагоги, еврейский театр, там можно было делать обрезание мальчикам, иметь мацу на пасху. Что еще надо тихой и скромной еврейской семье?

Отгремела страшная война. Где теперь искать родных? А может, все-таки кто-то остался жив, обосновался где-то в Средней Азии или в Биробиджане и сохранил фотографию бабушки, кто знает? Не сумела бабушкина фотография стать связующей ниточкой или паролем. Суровое время оказалось сильнее ee мудрости.

Годы шли и даже летели. Про брата в Америке боялись вспоминать, в анкетах писали, что родственников за границей нет. Только глубоко в памяти и в сердце осталась надежда, как слабая далекая звездочка. Даже через 60 лет она  не погасла.   Когда в 1978 году мой брат уезжал в Америку, наш 74-летний папа  сказал ему: «Может быть ты найдешь в Америке моего брата, ему должно быть 94 года, вдруг еще жив… »  Господи Боже ж мой, наверное, Америка — это маленькое местечко, можно выйти на улицу и спросить прохожего или зайти в синагогу :» Господа евреи, кто знает Столяра — портного из Первомайска?» Увы, это непосильная задача, уж очень много Столяров в Америке. Годы продолжают лететь с ускорением. Вот и мой папа ушел навсегда в 1984.

Передо мной старинная бедная фотография бабушки Ханны. Сохранились ли еще фотографии? Может, не все сгорели в пожаре войны, может, не забросили еe американские Столяры на чердак в ящик с ненужным хламом? Кто знает.  А может, я единственная хранительница?  Я,  родившаяся в послевоенном 1947 году, никогда не видевшая бабушку, сохраняю еe гены,  уголки губ, фотографию и имя.

Анна Немеровская , в девичестве  Ханна Пидрад.

2004г

Posted in Анна Немировская | 3 комментария »